Часто работая с подзащитными, временно находящимися в следственных изоляторах, наблюдаю одну и ту же картину. Придя на очередную встречу, получаешь от доверителя массу новых знаний в области юриспруденции – какой закон смягчающий наказание по его статье принят (или вот-вот будет принят), как буквально с завтрашнего дня начнут пересчитывать один день в СИЗО за два или три дня колонии общего режима или за полтора дня режима строгого, а еще о том, что кто-то из соседней камеры получил по такой же статье два года условно или штраф, либо снижение категории преступления с особо тяжкого на среднюю тяжесть, после чего дело конечно же прекратили в связи с примирением с потерпевшим. Ну а грядущая амнистия всегда в топе новостей, даже если для нее нет каких-либо поводов.
В начале моей адвокатской карьеры эти новости вызывали искренний интерес, удивление, надежду. Но со временем, когда таких историй накопилось слишком много и в большинстве случаев они впоследствии не подтвердились, у меня выработался к ним иммунитет.
Нет, сейчас я как и прежде могу выслушать все юридические «новости», которыми богаты «Новые Кресты», но...
Первый вопрос, который задаю в этом случае – существует ли какой-то документ, который видел своими глазами тот, кто рассказывает мне очередную крайне интересную, но не очень правдоподобную историю? Приговор, постановление о прекращении дела, решение апелляционного суда? Или ты можешь назвать номер законопроекта про который говоришь, чтобы можно было его найти, прочитать, вдруг действительно – какие-то послабления ожидаются, а я и не в курсе?
Обычно ответ на этот вопрос отрицательный – сам не видел ни приговор, ни осужденного (оправданного) по нему… Но слышал от другого, что тот ехал на суд вместе с человеком, который сидел в одной камере со знакомым того самого, кто своими глазами все видел… А законопроект (или даже уже закон) точно есть, надо просто нормально его погуглить, вон вся тюрьма про него уже говорит...
Откуда берется такое количество слухов и невероятных историй?
Полагаю, что причин для этого несколько:
- Надежда. Которая как известно умирает последней. Она присуща наверно каждому нормальному человеку, а в таких местах как следственный изолятор, колония, больница, хоспис – надежда становится еще более выраженной, так как там она намного нужнее. Поэтому веришь в то, во что в других условиях не поверил бы.
- Отсутствие достоверной информации. Нет интернета, телефонные звонки с разрешения следователя (суда) два раза в месяц, даже телевизор и радио – не у всех. Поэтому сложно критически оценивать и фильтровать информацию.
- Скука. День за днем идут однообразно, недели превращаются в месяцы. Одни и те же лица в камере, одни и те же разговоры, распорядок дня тоже не меняется – сон, еда, разговоры с соседями, изредка – суд или следственное действие… И так по кругу.
- Непривычная и некомфортная обстановка (говорю сейчас в основном про тех, кто впервые оказался в местах лишения свободы) из которой хочется побыстрее вырваться.
На эту благодатную почву очень хорошо ложатся разные байки и юридически-фантастические истории, которые может от скуки, а иногда и с целью заработать денег с доверчивого «первохода» рассказывают более искушенные арестанты. Слушатели в свою очередь пересказывают их дальше, например при ожидании в «стакане» или в поездке на суд – другим сидельцам и до адвоката эти истории, и изначально не особо достоверные, доходят уже в такой редакции, что диву даешься – откуда что взялось.
Не берусь судить плохо или хорошо такое околоюридическое творчество. С одной стороны эти истории дают человеку надежду на освобождение из-под стражи, небольшой или условный срок, амнистию или иной благоприятный исход дела.
С другой – в подавляющем большинстве случаев эти надежды ложные и они не оправдываются. То есть получается, что жить с ними легче, но когда понимаешь, что они не сбудутся – разочарование тоже будет довольно сильным.
А как вы считаете – ложные ожидания это благо, потому что они помогают пережить определенный непростой этап жизни, или зло, потому что отрезвление в тот момент когда поймешь, что надежды были напрасными будет намного сильнее чем положительные эмоции до этого?
Адвокат по уголовным делам Сергей Филиппов
КА «Альянс», Санкт-Петербург
+79516665126
Рейтинг публикации:
«
Уважаемый Сергей Валерьевич, описанные Вами тюремные слухи всегда были, есть и будут, но относиться к ним нужно крайне критично, поскольку доля вероятности их «материализации» исчезающе мала.
Сам я при передаче мне подобных слухов всегда говорю, что если они сбудутся — хорошо, но пока подтверждения им нет, работаем с тем, что есть.
Уважаемый Иван Николаевич, в вот интересно, какой примерно процент этих слухов сбывается по Вашему опыту?
Уважаемый Сергей Валерьевич, примерно 0,00001% :D
Уважаемый Иван Николаевич, ну это очень хороший показатель )))
В смысле — очень большой процент!
Уважаемый Сергей Валерьевич, примерно равен проценту оправданий :)
Уважаемый Владимир Владимирович, добавлю — без учета суда присяжных!
Уважаемый Сергей Валерьевич, да сейчас с судами присяжных научились бороться — если вдруг оправдывают, так тут же находят пороки или процессуальные или в составе присяжных и вердикт отменяют. И на следующий суд присяжных. И так пока результат не удовлетворит обвинитель.
Уважаемый Владимир Владимирович, да, к сожалению таких ситуаций немало
Но слышал и про дважды оправданных судом присяжных
Это крайне хрупкий инструмент и с ним нужно очень осторожно обращаться
Уважаемый Сергей Валерьевич, да, достаточно вспомнить дела Ульмана и Аракчеева...
Уважаемый Владимир Владимирович, я прямо так по фамилиям не помню к сожалению..
А чем закончилось — дважды оправдали и на этом обвинение успокоилось?
Или…
Уважаемый Сергей Валерьевич, или, разумеется...
Ульман, Аракчеев Можно вспомнить полковника Квачкова, да много их таких… У нашей Фемиды открыты глаза и она прекрасно видит кого и как судить. Некоторые думают, что наша юриспруденция — наука не точная, в отличии от технических наук. Как человек, у которого и техническое и юридическое образование, я считаю это глупостью. Наш суд очень точен — сколько сверху скажут, столько и дадут.
Уважаемый Владимир Владимирович,
Наш суд очень точентонко, точно, печально…